Импортозамещающая демократия

четверг, 24 сентября, 2009 - 19:00

Философ, доцент философского факультета МГУ
Андрей Ашкеров
- о новой миссии русского человека. Колонка на сайте er.ru:  

- Отличие импортозамещающей демократии от суверенной - в отказе от франчайзинговых
социальных технологий. Настала пора перестать отождествлять индустриальные
технологии с социальными. Без социальных технологий не заработают ни машины, ни
производства.

До сих пор сильно влияние советского механицизма, воплотившего марксистский
тезис: "Социальная сила - организованная производительная сила". Этот
тезис породил совершенно особый тип социальности: общества-фабрики,
градообразующие предприятия, конвейерная социализация, и, как итог,
люди-винтики. Что бы ни производила советская система, с точки зрения
производства эталонной мы-идентичности, она всегда производила пролетариат.
Советское общество было обществом победившего пролетариата, поскольку
пролетариат воплощал господствующий тип сознания и социальной связи, форму
существования, в границах которой благо и свобода отождествлялись с трудом и
преодолением трудностей. Однако если старый пролетариат был механическим
придатком производства, то новый пролетариат - механический придаток
бюрократических аппаратов.

Аппараты функционируют и их функции принимаются за сверхисторическую
программу жизнедеятельности. Результат - блокировка самосознания и
невозможность воспринимать отдельного человека как социальный институт.
"Все уже решили, все установили до вас", - говорят населению. Вам
остается знать, что "положено", а что "не положено". Однако
машины и технологии станут добычей новых луддитов, если они не будут срастаться
с людьми. В советские времена об этом не думали, сегодня тем более.
Отождествление прогресса с ростом технического и административного могущества
чревато новыми, неизвестными прежде рисками. Постсоветский механицизм: люди как
обслуга социально-политических машин, в первую очередь государства. При всем
могуществе техники, советское общество никогда не было сверхтехнократическим,
вера в прогресс не была верой в то, что техника сама со всем сладит и все
управит.

Выход на авансцену нового пролетариата и всевластие бюрократии открывает
перспективу технического провиденциализма. Суть его в представлении о том, что
техника позволяет людям спастись. В действительности это провиденциализм
бюрократических аппаратов, власть которых снимает даже вопрос о социальных
технологиях. Для бюрократии вопрос о демократическом устройстве всегда вопрос
технический, связанный с отладкой "механизма" и подбором процедуры.
Именно поэтому все без исключения выразители идеологических чаяний нашей
бюрократии являются либералами (стихийными или вполне планомерными). В
действительности сама проблема демократии является не процедурным вопросом или
нахождения средства наиболее непосредственной коммуникации (вроде блогинга). Сегодня
вопрос о демократии стоит как вопрос о разграничении индустриальных и
социальных технологий, капитализма и свободы, рынка и счастья
.

Когда мы говорим о падении производства, какое именно производство нам
нужно? Производство вещей, как и производство идей архаично. Необходимо
производство ценностей, материальных и духовных одновременно. Современные
гаджеты или приспособления являются такими ценностями. Чем была бы Япония без
электроники? Чем была бы Швеция без ИКЕИ? и т.д. Возможно, нам и нужна своя
ИКЕЯ, массовые товары по хорошим дизайнерским лекалам (не стоит забывать, что
такой, например, культовый предмет массового обихода, как граненый стакан, был
создан в нашей стране). Вообще, очень многие элементы массового общества
возникли в СССР раньше, чем на Западе, как и ставка на тотальное производство
бытовых укладов и жизненных миров. Необходимо осуществить ревизию этих
достижений и утвердить свое первенство
.

Среди всех социальных технологий важнее всего технологии социализации.
Социализация - это не просто передача норм и правил поведения. Социализация -
это передача членам общества пакета поведенческих навыков, связанных с
гражданской дееспособностью и обновлением. Речь идет о критериях взрослого
состояния. 1. Что значит быть взрослым? 2. Как становиться взрослым? Общество
может считаться взрослым, если у него есть свое универсальное определение
человека. Крах советского проекта выразился в добровольном отказе создавать
нового человека, а, значит, и программировать качества людей будущего. Начал
преобладать криминальный стиль социализации, когда "взрослое
состояние" стало ассоциироваться с умением нечто нарушать и избегать
ответственности. Россия избавилась от каких-либо притязаний определять
человеческое в человеке, а это не разрыв с пресловутым тоталитаризмом, а разрыв
с модерном, с проектом Просвещения
. Невозможно говорить о реформе
образования и том же ЕГЭ, например, если у нас даже близко нет ничего похожего
на ту модель человека, которого мы хотели бы видеть. Миссия "Единой
России" в этой ситуации - не быть партией больших, малых и очень малых
начальников, а стать партией гражданской социализации.

СССР конкурировал с Западом в определении содержания политического модернизма,
самой возможности быть современными, сегодня мы от этого отказались. Однако
никто не может считаться современным, если он не участвует в выработке
критериев современности и относиться к ее дарам исключительно как потребитель.
Наша задача - снова определять критерии современного существования, не только с
точки зрения индустриализма, но и прежде всего с точки зрения социальных
технологий и собственного подхода к сути человека. Первая проблема в данном
случае - гражданская идентичность. Быть гражданином - значит уметь себя
представлять
. Представление себя имеет двоякий смысл: 1. Самосознание
(самосознание предполагает авторство по отношению к своим поступкам и судьбе).
2. Политическая институализация (каждый человек - институт).

Самосознание и институализация индивида - этическая проблема, но ее решение
требует политического искусства. Смертный и слабый человек должен вести так,
будто он бессмертный, будто его возможности никто не может ограничить.
Протестантизм на Западе создал такого человека, который не знает своей судьбы,
но ведет себя, будто ему уготовано Царствие Небесное. Ответом на это был
местный коммунизм. Нелепо думать, будто кто-то полагался на гарантии его
наступления. Однако советский энтузиазм предполагал логику поведения в том
духе, будто коммунизм был не только возможен, но и закономерен. Ничего
подобного сегодня нет, хотя сам русский язык увязывает идею человека и понятия
цели, целостности и целительства.

Новая миссия русского человека должна состоять в восстановлении
справедливости, в открытии альтернативных возможностей цивилизации, в росте, в
заживлении мировых ран, в регенерации социальных связей и развитии того, на что
в мире давно махнули рукой. Сегодня поведение массового индивида вообще
исключает этику как возможность анализа действий в долгосрочной перспективе;
однако политика также черпает ресурсы в этой этической долгосрочности. Этика
есть не что иное, как управление индивидами посредством утверждения
определенной системы истины. Именно в этом качестве она ресурс социальных
технологий, условие гражданского состояния. Суть импортозамещающей демократии в
том, чтобы вернуть этику политике
.

Поделиться:
0
0
0

Голоса: 128